23:04 

Randiriel
Who shivers when they hear about voodoo? Don’t lie to me, boy, I know you do! You`d better tremble when you hear me call! ‘Cause you’d make a lovely shrunken head You’ll be my favorite voodoo doll!
Есть разное в работе, что раздражает многих из нас. Стену, вот, не нравятся вечные нервы, постоянные тренировки, Фреду - зависимость от других, тщательное продумывание действий, а мне - скука ожидания, бюрократия, пунктуальность и необходимость жертвовать своим ременем, отдыхом и любимыми в пользу работы.
Как только начинаешь чем-то заниматься, перестаёшь понимать тех, кто видит твоё занятие романтичным. Нет никакой романтики в гноящихся ранах, неуверенности даже в самых преданных друзьях, вечной паранойе - кто ещё следит за тобой и следит ли, знание той информации, которую знать не хочешь. Взять вот всяких Джеймсов Бондов: они вечно мчатся, выслеживают, стреляют, проводят супер-операции.
Есть такая замечательная штука - монтаж: люди целуются, а потом у них сразу бейби. Из фильма вырезают, сколько тенировался Джеймс Бонд, сколько раз он чувствовал себя ничтожнейшим из всех, сколько операций прошло по дурацкой схеме - пришёл, забрал, ушёл. Ничего сложного. Как двое суток он просидел в номере с клопами, выслеживая жертву без единой возможности выйти, чтобы не обнаружить себя и не пропустить его приход. Как он зубрил новую легенду о новом себе, чтобы вдруг не проколоться, ктогда кто-то спросит "А как там твоя бабушка Грейс?" и вовремя поправить: "вообще-то её фамилия Грейм".
Что-то показывают. Но лишь раз. Это забавно, когда его прерывают на середине полового акта, чтобы вызвать на работу, а потом убирают выходные, а потом жертва устраивает налёт, а он со спущенными штанами. Но в четвёртый раз это не покажут - монтаж. А у него это повторится и в пятый и в шестой и в тысяча двадцать четвёртый раз.
В этом нет ни прелести, ни радости.
И мне плакать хочется оттого, что со дня свадьбы, более полугода назад, я не смогла найти ни дня, чтобы полностью провести его с мужем. То работа, то прикрыть надо, то тренировки, то аврал, то налёт. Вот и сегодня...
И муж уже привык, что я шепчу "не останавливайся", дотягиваюсь до телефона, и на одном дыхании отвечаю на звонок. Главное не стонать. И он знает, что нужно скорее кончить, потому что у нас есть ещё две минуты, а потом я встаю, хватаю поглаженную им форму, на ходу диктую ему, что можно приготовить на ужин и убегаю на работу.
Я не чайлд-фри, нет. Я не спорю, что мое место на кухне. Я пугаюсь выстрелов. (хотя и научилась под них засыпать). Я люблю вышивать и готовить. Я хочу заботиться о муже, иметь много детей и свой маленький сад. Я хочу заниматься парфюмерией и кулинарией. Я хочу, чтобы муж был добытчиком. Чтобы он был умнее меня, чтобы он работал, а я воспитывала его детей. А вечером он сидел у огня, а я лежала у него в ногах и слушала о том, как у него всё на работе. Чтобы он мог со мной расслабиться. Чтобы я для него была лучшей.
Но я работаю в ***. Видимо, это действительно не для меня.

Сегодня получила информацию о Брате. Он командир батальона связи. Он так доволен и горд работой. А я горда им.
Вспоминается когда-то написанное ему стихотворение. Вызывает теперь и улыбку и слезы.
Какой-то предок наш был цыган,
Он пел и природу ведал.
Не потому ли ты хулиган,
А я всё танцую с ветром?
Не потому ли вселенская страсть
В наших телах поселилась?
Не дам, мой братец, тебе пропасть!
А ты дашь? Скажи на милость!
Я запретить тебе не смогу
То, чего сердце ищет,
Да только у моего шатра
Найдёшь ты тепло и пищу.
Я помню, как ты меня защищал,
Как выл под луною полной,
И как потом обнимал и молчал
И бились о берег волны.

Наш предок ласкает со страстью моей
Дев, чья кожа, что абрикосы,
И смех его звонок, словно ручей.
Он смуглый и чуть курносый.
Твоим он голосом песню поёт,
Сжимая металл кинжала.
В тебе кровь рома; такого течёт,
Мне ж кудри его завещали.

Смотрел он на мир с небом в глазах,
Цветок в волосах - шиповник.
Нрав, говорят, у цыган горяч?
Да, страстный он был любовник!
Ревнив он и ласков, игрив он и строг,
Вернее его нет друга.
Он знает все сказки, и в тёмный острог
Не раз попадал, пьянчуга.

Любитель сигар, цветов и луны,
И всех молодых соседок,
Любимец Бога и Сатаны
Был наш черноглазый предок.
Он безрассуден был, и азарт
В его душе гостил часто.
Ещё мне думается, что фарт
Знаком был цыгану отчасти.
Любимец Фортуны и всех милых дам,
Мот, пройдоха, разбойник.
Мне кажется, предок наш - друг чудесам,
Хоть и с колыбели - покойник.

Он душу чёрту продал за грош
За звуки волшебной скрипки.
Носил наш предок на счастье нож
И две небольших дубинки =)
КладбИщем он даже днём не ходил -
Там слишком живого много.
Он говорил, мол, все посетим,
Мол, всем нам туда дорога.

И не однажды он всех веселил
Своей весёлой игрою.
Он был героем, он был любим.
И он был хорош собою.
Он был, словно лис силён, быстр и смел,
Как рысь был он хитрым и гибким.
Вот только...цыганом он быть не мог,
Как и играть на скрипке.
Ему, милый брат мой, всё по плечу
И, хоть раскидало по свету
Нас всех, нам вместе всё нипочём,
Как снег прошлогодний летом.

Наш предок был вечно любим и пьян.
Богат и силён при этом.
Мы стали такими же, милый брат,
Хоть у нас общей крови и нету.
Какой бы предок наш ни был цыган,
Мы стали ему ответом,
Ведь каждый из нас стал таким, как он:
Ты - воином, я - поэтом.

@темы: Трудовые будни

URL
   

Merrily, merrily, merrily, merrily, Life is but a dream.

главная